Мадрид сопротивляется: Dos de Mayo объявляет войну санчизму

Я считаю себя мадридцем, хотя и не родился здесь. Мадрид – это некое эмоциональное состояние. А праздник Dos de Mayo под руководством Исабель Диас Аюсо – это не просто торжество, а утверждение идентичности, своего рода политическая (антисанчистская) инсценировка мадридского духа с привкусом элитного патриотического гулянья.

До прихода Аюсо эта дата носила более институциональный характер, будучи менее идеологически заряженной. Конечно, присутствовала региональная пышность, военный парад, награды, официальные лица, приемы, и этот испанский колорит муниципальных оркестров, протокола и закусок. Но это не было политическим событием, за которым наблюдала вся страна.

Праздник знаменует народное восстание 1808 года против французов, день, когда Мадрид решил, что лучше умереть от ножа, чем позволить управлять собой другой империи. В наше время учреждения поняли одну вещь: в современной политике (как и в современном искусстве) недостаточно просто управлять, нужно создавать символы. И они превратили это традиционно образное событие в абстрактную демонстрацию эмоциональной силы в противостоянии с Педро Санчесом.

При Аюсо, окрашенной в цвета флага, Мадрид театрализованно предстает как политический щит против санчизма, а площадь Пуэрта-дель-Соль превращается в аллегорию либерально-популистского сопротивления, олицетворяемого Аюсо. Ведь человек живет не только исторической памятью, но и обрядами. Эти торжества также являются драматизацией образа внешнего врага. Раньше это были французы. Теперь – Монклоа (резиденция премьер-министра).

Полиция, ограждения, журналисты, рано пришедшие пиарщики в пиджаках и дамы, наряженные для какой-то второстепенной коронации далекой или даже воображаемой монархии. Советники с наушниками, раздраженные фотографы, региональные политики, жаждущие приветствий. Вся Испания представлена в этом тесном кругу.

Решение регионального правительства публично объявить о нежелании приглашать делегата центрального правительства витало над мероприятием, как бокал отравленного шампанского, а лягушка квакала под водой. Даже институциональные пренебрежения, кажется, специально продуманы для создания заголовков, аплодисментов и ощущения принадлежности под дождем.

В этом году также нет военного парада. Правительство региона неделями использовало это отсутствие как повод для трений с центральным правительством, обвиняя его в нарушении почти священной традиции. В Испании даже военные церемонии превращаются в политический боеприпас. И посреди такой экосистемы появляется, возникает… Она.

Есть политики, которые говорят. Аюсо – занимает пространство. Ее выступление можно назвать чем-то новым – политикой тела. Она спонтанно доминирует в физическом пространстве, так же как другие пытаются доминировать в своих аргументах. Смотрит прямо, в глаза, сокращает дистанцию, прикасается к людям, непринужденно смеется, наклоняет голову, становясь все красивее (и эффектнее) между вызовом и нормальностью эротического капитала. Мы не увидим ее в строгом костюме; она не похожа на технократа, как остальные (из всех современных политиков я бы только с Аюсо пошел в разведку – не по идеологии, а по ее мощной харизме), а скорее на эмоциональную хозяйку места, где собираются предприниматели, невидимые тореадоры, гневные публицисты, аристократы с «афтеворков», подхалимы, множество подхалимов и фискальные патриоты.

Мероприятие вращается вокруг нее, даже когда она молчит. Хотя она делает все: она ведущая, хозяйка, икона, деконструируемая гетеропатриархальная подчиненная и королева.

Испанская политика полна мужчин с душой управляющего жилищного кооператива. Она же, теперь это ясно, проявляет свою алую сущность, магнетизм антагониста. Не знаю, что-то странное: она не похожа на современного испанского политика, скорее на персонажа, написанного талантливым, но похмельным сценаристом. У Аюсо есть сценическое присутствие.

Поэтому мой дорогой Фейхоо (лично он производит несомненно лучшее впечатление), кажется слегка неуместным, когда он со своим невыразительным образом вторгается в воплощенную атмосферу Президента. Рядом с ней он источает привлекательность электронной таблицы Excel. Она – импульс, рептильный инстинкт, зрелище, желание и конфликт. Он – разумный господин.

Среди награжденных — Энрике Сересо, идеальный образец старой мадридской власти: футбол, кино, долгие посиделки за столом и кабинет с темным деревом. А также несколько мгновенных гражданских героев, историков, спортсменов, художников и незначительных личностей, тщательно отобранных для создания мадридского нарратива: традиция, успех, сопротивление, повседневная эпопея… Столица представляет себя последней свободной территорией (пиво, фискальное недовольство, глубинный патриотизм и тоска по угасающей империи) перед лицом кафкианской бюрократии санчизма с лицом Кольдо.

В Великобритании есть «Вынос знамени» (Trooping the Colour) – день рождения монарха, который на самом деле представляет собой гигантскую психотропную инсценировку преемственности вокруг монархии.

Здесь то же самое. Что-то глубоко испанское. Смесь гуляний, военного совета и фотосессии. Меньше всего важны гости, награды, медали, накладные ресницы и даже впечатляющий фокусник Хорхе Бласс. Сегодня день Королевы Аюсер на площади Пуэрта-дель-Соль, это как передвижной двор династического торжества аюсизма для аюсоманов, где наша Queen Elisabeth (Диас Аюсо) – не просто главная героиня; она хозяйка камеры, прожекторов и, прежде всего, сценария, который придется прочитать даже Педро Санчесу.